Закройте шторы, приспустите флаги,
Тушите свет, сушите сухари.
Позором заклеймили целый лагерь,
А я при этом пребывал внутри.
Ложился спать душой и телом чистый,
Спокойно спал и даже видел сны.
Проснулся же отъявленным фашистом,
Таким же, правда, как и пол - страны.
Крикливый голубь, вылетев из хлева,
Высоким упивается постом.
Вокруг меня стоит товарищ слева
И тычет обвиняющим перстом.
Он мне покажет, где зимуют раки.
Я ж не посмею возразить ему, -
Ведь если есть “Шампанское” в ШАБАКе,
То нам свобода слова ни к чему.
Но иногда, на лица не взирая,
Вершит крамола свой круговорот :
Ещё вчера ждал Рабина Израиль,
А нынче всё совсем наоборот.
И, в небесах гоняясь за синицей,
На журавлей развив священный зуд,
Отходим мы к границам Аушвица, -
Авось противогазы нас спасут.
Внезапно сотворив себе кумира,
Стремимся мы на мировой простор.
Нас попросили сесть на поезд мира.
Шалом, товарищ, ми hаба батор ?
И пусть обрыв перед локомотивом,
Но машинисты донесли до нас :
Движенью в пропасть нет альтернативы,
Давай, кондуктор, смело жми на газ.
Вперёд ногами двинем к мирным эрам,
Пусть саксофон сыграет нам отбой.
Когда шалом прикажет быть хавером,
У нас хавером может стать любой.
Товарищ Перес, Вы - большой писатель !
На пыльных полках Ваших книг не счесть.
А я - простой еврейский избиратель.
Мой голос слаб, да не про Вашу честь. |
|
Когда Шалом прикажет быть хавером
